|  АТЕК
Адрес: Чистяковская 20
Как добираться: от м «Святошино» идти минут 15 , если на машине, то нужно выехать на пр-т Победы, участок между Святошино и Нивки, в сторону центра, есть указатель на ул Чистяковскую. Парковка за пределами спортивного комплекса.
Детский билет: от 5 грн
Взрослый: от 10 грн
Сеансы катания, цены на взрослый билет без проката коньков (10-15 грн):
Вт, Ср с 17:30, 19:00, 20:30, 22:00 – 10грн
Ср17:30, 19-00, 20:30 – 10 грн
Чт с 19:00, 20:30 – 10 грн
Пт с 19:00, 20-30 – 12 грн
Сб, Вс 12:30, 14:00, 15:30, 17:00, 18:30, 20:00 15 грн
Сеансы по часу, с перерывом 30 мин на заливку льда
Ледовое поле: крытый каток, очень большой, с бортиком.
Минимальный размер коньков в прокате: 28
Места для тех, кто не катается: с этим проблема, нужно подниматься на второй этаж, там бывает ужасно холодно.
Количество народу: в принципе, ограничений нет, каток настолько большой, что даже в выходные там вполне терпимо, однако, если у вас нет своих коньков, то придется стоять в очереди.
Раздевалка и наличие камер для хранения: ужасная, совковая, вонючая, тесная, камер для хранения нет, нужно сдавать сумки с ботинками в гардероб, а там снова очереди.
Общие впечатления: Самый большой и самый дешевый крытый каток в городе, благодаря этому прощается и совковый ремонт и саморастворяющиеся на ледовых просторах толпы.
телефон: 442-71-17; автоответчик: 502-18-18
 Каток в ТЦ «КАРАВАН»
Адрес: Луговая 9, между Оболонью и Куреневкой, ходят бесплатные маршрутки от м. «Оболонь» и м. «Петровка»
Детский билет: от 10 грн
Взрослый: от 15 грн
Сеансы катания, цены: http://katok.zel.com.ua/
Сеансы по 45 мин
Ледовое поле: крытый каток, достаточно большой, с бортиком.
Минимальный размер коньков в прокате: 30
Места для тех, кто не катается: благодаря стеклянным стенам за катающимися можно наблюдать с удобных лавочек в торговом центре или расположиться в зоне фест-фуд кафешек, мест и столиков много.
Количество народу: есть четкое ограничение на количество катающихся, поэтому тесно не бывает, а вот билеты лучше брать заранее. На сеанс в будний день они продают билеты за сутки, в выходной – в течении недели.
Раздевалка и наличие камер для хранения: классная евро-раздевалка, есть камеры хранения с ключиком.
Общие впечатления: На выходных дороговато (взрослый билет 40 грн), а так отличное место, хороший ремонт, нормальное поле.
 ПИОНЕР
Адрес: Точно не известно, возле Лавры, гостиницы «Салют» и бывшего дворца пионеров, там, где книжный подземный «квадрат», на машине удобнее всего подняться с парковой аллеи к площади Январского Восстания, недалеко м. "Арсенальная", есть подземный паркинг, 5 грн в час, еще машины можно как-то хитро ставить на большом участке тротуара между «Салютом» и дворцом пионеров.
Детский билет: 20 грн
Взрослый: от 20 грн
Сеансы катания, цены: http://www.ice-club.com.ua/
Как я поняла, сеансы по 3 часа, через полтора часа заливка льда 30 мин
Ледовое поле: каток маленький, с бортиками, круглый, с колоннами, больше похож на танцпол в клубе.
Минимальный размер коньков в прокате: 25
Места для тех, кто не катается: Отличные места в баре, стеклянные стены, шикарная панорама на левый берег и Лавру.
Количество народу: утром в будний день сравнительно немного людей, проблем с билетами не было.
Раздевалка и наличие камер для хранения: очень маленькая раздевалка – всего три скамейки, имеет смысл уходить с катания минут на 5 раньше, есть камеры хранения с ключиком.
Общие впечатления: На выходных дороговато (взрослый билет 60 грн), в остальном – просто супер, особенно для катания с маленьким ребенком и для начинающих, из-за маленького круглого поля нет возможности «гонять», следовательно, нет опасности, что ребенка может кто-то случайно сбить; имеется бар, в который можно пройти прямо в коньках, приятная обстановка.
 КРИЖИНКА
Адрес: ул. Генерала Жмаченко 7 рядом «Детский Мир», м. «Дарница», каток находится в конце парка Победы.
Детский билет: 5-7 грн
Взрослый: 10 грн
Сеансы катания, цены: прокат коньков 5 грн, дошкольники 5 грн, школьники 7 грн, взрослые 10 грн, ночное катание 20 грн, вход без коньков 2 грн
В прошлом году было так, дайте знать если что-то поменялось:
пятнца 18:15, 19:35
Суббота 16.20, 17.45, 19.00
Воскресение 13.45, 15.05, 16.35, 18.00, 19.20, 20.30
Ледовое поле: сравнительно небольшое, без бортиков
Минимальный размер коньков в прокате: нет информации
Места для тех, кто не катается: вокруг ледового поля стоят убитые совершенно кресла, как в советских кинотеатрах, в помещении довольно прохладно
Количество народу: много, в сезон ужасно много
Раздевалка и наличие камер для хранениия: две сравнительно небольших и неудобных раздевалки, полный совок, кульки с ботинками и куртки нужно тащить с собой в зал с катком и класть где-то на стульях и поглядывать чтоб не сперли (кстати несколько лет назад у меня там таки «увели» сапоги)
Общие впечатления: в прошлом году не понравилось, плохой лед, вечером много пьяной молодежи, днем не протолкнуться, зато дешево, и вне сезона (каток работает до мая) вроде меньше людей
Телефон: 543-98-49 | comments: 4 comments or Leave a comment   |
| У нас в школе, в Англии, периодически устраивали концерты камерной музыки. Не для нас, оболтусов бездуховных, конечно, а для всякой уважаемой округи. Но ученикам приходить на концерт не возборонялось. И я приходила, но, ясное дело, не столько из-за любви к музыке, сколько к мистеру Палмеру (о нем я потом напишу, обязательно). Так вот, к чему я - сидела я себе и тихонько писала роман, в толстой такой тетрадке. И вот как-то раз приезжал к нам какой-то известный русский скрипач. Меня по такому поводу, конечно, после концерта, провели на фуршет, познакомили с ним, я стояла, троготельно прижав к груди тетрадку, милая такая, поговорили мы на чистом русском языке, только вот как-то странно он себя вел. И взгляд все время отводил. И полон был такой одухотворенной неприязни…
А я ведь, как освоилась немного, в этой чопорной, консервативной Англии вдруг открыла для себя сказочную отдушину и писала везде матюки – впервые в жизни. На дневнике, на тетрадях – дикие такие, какие никогда в жизни потом, не до не после не писала… и не потому что я плохо воспитана, а от чувства дивной вседозволенности, что они смотрят и не понимают. А скрипач понял. Это было ужасно… | | comments: 14 comments or Leave a comment |
| 
Вот что я о чужих да о чужих... почитайте уж лучше мою, по всей видимости, самую резонансную вещь
а потом, когда я разберусь со всеми риплями и чужими, в четкой хронологии, потом уж расскажу как и почему и где и от чего писала этот роман.
Рецензия в газете exlibris
рецензия в ru_books
рецензия в Новом Мире
любимая цитата: Огромная гладкая белая форма уперлась в поднебесье и наступила странная тишина, все исчезло, я не различала даже гул крови в своих ушах. Так тихо бывает перед грозой. Весь этот жаркий безумствующий гам поглощался неожиданно отворившейся сердцевиной предоргазменного бесцветного (экран потух) безмолвия, вместе с тем, что сейчас готовилось судорожно сжаться, чей внутренний жар чувствовали даже пригвозденные к земле ладони, и розы с колоннами, и Гепард, и гепрадик, и одуванчики и все, все как на палитре смешалось и являло сейчас мутноватый белый цвет. И одновременно, я почувствовала, как что-то другое, словно не мое, лопнуло внутри, будто лопнул трос, удерживающий меня в этом мире и я с воплем понеслась в искристую разноцветную глубь.
вторая любимая цитата: После обеда, правда, было сделано приятное открытие: он там. Но приятным был лишь факт. На меня не было обращено ни одного взгляда, ни одного кивка, и лишь красивая хищная спина отвечала мне все эти трагические часы. Но апогеем несчастья стал момент, когда он, проходя в миллиметре от моих колен, ровный, как танцор, гордый, как фараон, даже не глянул, даже не бросил бодрящим теплом из-под зловещих стекол темных очков. И я, сквозь гущу недоумевающих чувств, услышала лишь одно, едва-едва продравшееся ко мне - "прости, Адора". Глубоко в подсознании, слабый отклик на мои сумбурные мольбы, ставшие в момент его максимальной близости одним сплошным воем. | | comments: 22 comments or Leave a comment |
| Ближе к весне мой свих на «чужизме» принял какую-то тягостную, мучительную форму, по мере того как цвела и распускалась и грела солнышком весна 1993 – я просиживала дома за папиным столом, отодвинув его печатную машинку, и писала про Рипли. Когда я шла в школу или из школы, то перед моими глазами мягко струились строчки и предложения, и окружающая действительность была лишь дымчатым фоном бесконечных экранов и страниц, где разворачивалась, готовясь быть написанной, настоящая жизнь. Книга Алана Дина Фостера была моей библией, я просто открывала ее в любом месте, наобум, и читала всего-то страницы две, или даже несколько абзацев, чувствуя, как мои творческие резервуары наполняются дивной энергией. В «Комсомолке» по субботам на последней странице печатали всякие кино-обзоры, я по несколько раз в день спускалась проверять почтовый ящик – не принесли ли газету, а нет ли там чего про чужиков. И один раз было, и именно про мой самый любимый, недосмотренный «Чужой-3». Там были такие слова «…и бритая наголо Сигурни Уивер создает полный эффект причастности к космическим схваткам». Эту реликвию я таскала с собой в школьном дневнике.
( Read more... ) | | comments: 1 comment or Leave a comment |
| Сразу после недописаной "Звезды" появился рассказ с пафосным названием «Жестокая Реальность». Тогда я уже оставила практику писания сперва в черновике, а потом в чистовике. «Жестокая Реальность» писалась в старых тетрадях, снабжаясь богатыми беспорядочными каляками-мордами-слоганами на обложках, полях и вообще, везде, где только можно.
Состав труппы слегка изменился – главная героиня Дина Стронг, это на самом деле я, 6-классница Оля, и пишу от себя. А Сиги это Сиги…
Тут много монстров, много стрелялок, много воспоминаний о том, как снимали «Чужих», много лазаний по вентиляционным шахтам и, главное – все это на Земле и в наши дни.
( картинки ) | | comments: 4 comments or Leave a comment |
| За три месяца тяжелого ежедневного писательского труда мне стало тесно в формате мультяшного экшена. Я сыграла в «Домик Рипли», расти было некуда. Но писать про Рипли все равно хотелось. Поэтому, не дописав упершийся в тупик роман, я с раздувающимися ноздрями и блестящими глазами бросилась писать новую историю. Конечно же про Рипли.
Помню, как в нашем районном универмаге «Днепровсикй» появилась раскладка с книжками. Там были в основном глянцевые «Анжелики» «Эммануэли» и Рексы Стауты. И вот однажды там появилась книжка Алана Дина Фостера «Чужой». Я ведь чуть не упала тогда, стояла, впившись глазами в прилавок, не веря, не соображая, в полном оцепенении. У мамы тогда с собой не было достаточно денег, пришлось ждать следующего утра. Я проснулась раньше обычного, и нервничала, как перед важным событием. Потом провела с книгой пару дней, прочитав раза три подряд, и имена «Рипли», «Лемберт», «Чужой» - словно нежные прикосновения гладили мое ликующее сознание.
Еще был друг семьи художник Витя Хоменко. У него был видик. И был фильм «Чужие», по-английски. И вот периодически, примерно раз в два-три месяца, мы приходили к нему в мастерскую и я, подвинувшись к экрану маленького заграничного телевизора, смотрела, разинув рот, каждый раз по новому переживая эту самую паршивую из всех трех серий. Я ведь все равно любила Рипли-Уивер, как человека, как женщину, как кумира.
На фоне этой безумной любви родилось целых два произведения, посвященных скорее Сигурни, чем Рипли.
Первое – «Звезда».
( Read more... ) | | comments: Leave a comment |
| До чего же гадко было смотреть, как по всем каналам транслировали новый осенний праздник, оранжевый аналог 7-го ноября (ведь большинство наших политиков выросли из комсомольского актива, рьяно чтившего красные коммунистические традиции, уважающего ритуалы, флаги и чувство массовой сплоченности под доброй улыбкой президента-вожя). Но народ вырос, поэтому вождь сейчас не так страшен, но сила все равно у него – он этакий батя в нарукавниках, пробившись к которому, теперь важно проделать акт жополизства и так как по фантастическому стечению обстоятельств батя – страшная тютя – рассчитывать тем самым на возможную снисходительность, политичское покровительство, лоббировнаие определенных интересов.
Боже, как гадко было смотреть на культмассовое мероприятие – отмечание Дня Голодомора. Вы только вдумайтесь – ОТМЕЧАТЬ голодомор, это как неискренняя молитва, чтоб все видели, как крест, специально выставленный поверх одежды, как похороны влиятельного человека, где все расшаркиваются, заискивают и завязывают нужные знакомства. Гадко было смотреть на это шествие, возглавляемое двумя батями – нашим рыхлым тютей и православным авторитетом, с бегающими глазками и румяными щечками, как фальшивый дед-мороз, которому платят настоящие деньги. И все это с такой показухой, с таким размахом, с такой фальшью – и жена Катерина с гротескным выражением возвышенной доброзычливости, замершим, как улыбка на фуршете, и дети – натренированные, послушные, безликие, по-прежнему ходячие бигборды с политической рекламой. И торжественно-скорбный женский голос, советский женский голос, по-советски вещающий из транзисторов пафосно-неискренние стихи. Толпа, ноябрь, шествие с национальными флагами и голос из транзистора, диктующий правильные мысли, подобранные и одобренные достойными партийными членами – чужие мысли, навязанные нам, чтобы не возникало собственных. Толпа, флаги, транзисторы, ноябрь – не это ли самое страшное, что можно было сделать, чтобы почтить память тех, кто погиб от режима, превозносимого этими же картонными цветами и транспарантами, системой коллективных обрядов и бесконечных возложений, только звездочки с Илличом, заменили на свечки, только флаги стали другого цвета, только вместо усатого дьявола, заговорили о Боге. А бесконечная слава героям, а щыристь и людянисть, а вечная память – все то же… осталось все то же…
Закладывание калиновой аллеи, аллея вечной памяти, на маловнычих схылах Днипра… нетрезвый Мэр, обещающий отвести место для музея и уже в уме у него и у тех, что стоят рядом с одобрением прокручивается смета и сколько можно будет тут поиметь. Калиновая аллея, зажженные свечечки, как это все жалко…
Гадко было смотреть на ликующие рожи детей политиков, машущих в камеру, гордых, что их предки и Батя идут в одной толпе, на прочие воодушевленные и озабоченные важным политическим моментом морды, суетливые, с барсетками и в дубленочках, семенящие в толпе лишь бы поближе, лишь бы заметили, оценили – праведное участие в общественном акте всеукраинского поминовения. Этакий флеш моб с националистически-добродетельным оттенком, как обналичив лишний косяк бабок на мерсе потом рвануть посвятить яички и пасочку, очиститься, этакий новый, недостающий перед Новым Годом пати. Голодомор-пати. | | comments: 10 comments or Leave a comment |
| Скажу вам честно, это такая бредятина, хуже которой я еще ничего не писала, и, самое страшное- ее МНОГО. Более того, окончательно достав всех своих родственников и друзей назойливыми читками и получив комплексный отказ от неблагодарных слушателей, я, 11-летняя, обозлилась, и стала писать для себя.
Значит так, плюясь, заламывая руки и чертыхаясь, я все же выкладываю синопсис романа «Рипли» (тьфу-у-у… господи… валюсь без сил на спину, задирая ноги и совершая ими конвульсивные движения)
( Том2_реинкарнация_Трейси_Стоун_и_Лемберт )
( Том3_Рипли_становится_взрослой )
( Том4 )
( ”репродукции_11шт” ) | | comments: Leave a comment |
| Итак, мы приблизились к самому масштабному периоду моего подросткового творчества. ЧУЖИЕ. Чужики... как я любовно называла их, с блаженной улыбкой придумывая новые сюжетные витки. Хладнокровная Эллен Рипли была моим кумиром, вместе с сыгравшей ее Сигурни Уивер, я бредила ими, я восхищалась, они мне снились, я жила ими, холодея, цепенея, изнемогая от всего, связанного с этой женщиной. Она была моим ангелом-хранителем, ею были наполнены все мои школьные дни. С ней я становилась взрослее, отправляла ее в любовные приключения , на «чужизме» потом родился мой первый взрослый триллер, где вместо Чужого был мужик-искуситель. О… Рипли… Боже… как я рада встрече с ней, как я хочу взять ее за руку и представить ее вам, тут, в широкой светлой гостиной моего творческого терминала – ЖЖ.
( от_космических_монстров_к_изысканному_эротизму ) | | comments: 2 comments or Leave a comment |
| Качановка находится примерно в 250 км от Киева. На карте не ищите - населенный пункт с таким названием хоть и есть, но находится совсем в другой области. Поэтому лучше всего ехать на Парафиевку, а там уже спросить, все знают. Рекомендую маршрут через Ичню, со страринной разрушеной колокольней и Монастырище, с этим самым монастырищем, в совершенно плачевном состоянии, но я вно очень древнем и чем-то сильно напоминающим синагогу.
Есть возможность остановиться в самом музее-заповеднике, номер стоит 70 грн.
( ностальгический рассказ и фотографии )
 | | comments: 10 comments or Leave a comment |
| Autumn is the second spring when every leaf is a flower...
Товарищи женщины, я, оказывается, очень чутко реагирую на ранние сумерки, на мряку из миллионов капелек, висящую в воздухе, подсвеченную рыжими фонарями, светофорами, с мокрыми машинными стеклами и темными лоснящимися боками, черными лужами, поблескивающими тротуарами... что-то невыразмо романтическое, истошно порочно безумное кроется в этих длинных, обдуваемых ветром и орошаемых дождиками вечерах. Моя писательская суть лезет вон из кожи, из свитеров с высоким горлом, из шерстяных носков и пледов, уютно шмыгая носом, писательская суть мечтательно вьется с паром от чашки чая, о которую я грею руки, которые уже чешутся, прикидывая аккорды на клавиатуре, вьется в матовые сумерки за пределами рыжего кружка опущеной настольной лампы, писательская суть просит написать роман. Душа моя вдыхает полной грудью, на улице слышно как мокро шелестят шинами машины и редкие мелкие капли ударяются о подоконник, душа потягивается, устремляясь в темноту вслед за паром, примеряя на себя непонятную ностальгическую боль любви. Что волшебного есть в дождливой поздней осени? А я знаю что - это потрясающее время чтобы быть в любви, возвращаться с кем-то или к кому-то, когда на улице все равно делать нечего забуриться в свою нору и наслаждаться друг другом.
Поздняя осень для меня это традиционное время самых ярких вдохновений, когда творческий огонь горит самым жарким пламенем. Я хочу умное эстетическое кино. Я хочу придумать и пережить на бумаге сложные любовные переживания. Я счастлива, что встречаю эту осень с любимым человеком. | | comments: 16 comments or Leave a comment |
| Это такой жуткий провокационный вопрос, но, кажется, я должна ответить на него прямо сейчас. Я хочу чудовищных признаний.
Саша – дитя незапланированное, его рождение можно назвать чудом, ведь скажи мне Вадим Борисович прийти на аборт не через три дня, а завтра – могу почти со 100% уверенностью сказать, что сына бы не было. Приняв решение, я полюбила его дикой, истерической, животной какой-то любвью, это была сказка, окрылявшая и вдохновлявшая меня примерно 2 года. Потом сказка раздвоилась, так как я начала любить и новую, обезличенную пока что жизнь, которую страшно хотела и ждала.
А месяце на 3-м, я ехала в поезде и примерно шесть часов очень сильно ее не хотела, я правда думала об аборте. Мне не хотелось вообще детей, а тем более двоих. Потом я вяло возвращалась к этой мысли раз или два дома. В это же время на меня периодически накатывало щемящее чувство к сыну, мне было его жалко... что ли...
Чуть позже я стала его ненавидеть. У меня был огромный живот, куча проблем и сын меня раздражал. Он это чувствовал и впадал в какие-то сложные исступленные истерики. Мне было его жалко, было жалко себя, но послеродовое будущее выглядело все-таки светлым. Хотя мы тогда еще спали с ним вместе – я прижимала его к своему пузу, такого мелкого, теплого, с этими ногами дурацкими… сопящего… или, когда мы с мужем спали на полу, а он на диванчике – нащупывала под одеялом его руку и так засыпала.
С рождением дочки я долгое время не могла переделать себя и разубедить что это мой главный ребенок. Но много месяцев именно Катя была моим Главным Ребенком. Хотя такой дикой, упоительной, растворяющей в себе любви как к маленькому Сашке я не испытывала.
И вот сравнительно недавно я снова стала ощущать это щекочущее, окрыляющее чувство к сыну.
А суть данных размышлений сводится к тому, что любить с одинаковой истеричностью и того и ту, у меня наверное никогда не получится, и с этим нужно смириться и перестать грызть себя…
И вообще, я смелая женщина, что решила это все написать | | comments: 24 comments or Leave a comment |
| Товарищи женщины!
Я взяла страшную книжку про концлагерь Треблинка, (с фотографиями), и знаете, все проблемы, все эти машины, дачи, церезиты с трубами, боль в боку, обиды, кто кого не подвез и кто что сказал - показалось такой мелочью, такой несусветной чушью по сравнению с фото ведомых на расстрел женщин и детей, что душа моя наполнилась новой болью - куда более обширной и светлой, такой, что взрывной волной, усыпляющим туманом разошлась по всему телу, расслабляя и возвращая ясность рассудку. Боль, от которой тут же захотелось покрепче вцепиться в жизнь и в своих детей, и ноги сами понесли меня в книжный магазин и руки сами стали перебирать книжки с цифрами, зайчиками, Емелями и тюленятами.
На работе тут же нашелся кошелек, сошелся балланс и канадский шеф перестал казаться придурком.
А моя нервная система, растянутая, деформировавшаяся подобно желудку, который все время жрет - и не может без еды - получила новый кусок для переваривания, эти чернобелые фотографии, беременные женщины, мое сердце сжимается и я молюсь за них. Я звоню маме и говорю что люблю ее, ведь человека роднее меня у нее нет.
Странное свойство психики. Теперь я понимаю почему читаю регулярно новости в рубрике "убийства и жестокое обращение с детьми"... мне правда, очень плохо после этих новостей, у меня правда сильно болит сердце, но эта четкая стрессозависимость, переварив очередную порцию жутких фактов раздувает ноздри и принюхивается к моей реальной жизни, норовя превратить чью-то двусмыленную реплику в гипертрофированного монстра, и я начинаю бороться с ним и делать глупости. Потом, в изнеможении, иду читать про аборты в Китае и в моем сознании восстанавливается странное равновесие. | | comments: 7 comments or Leave a comment |
| Какое-то нежное грустное волшебство есть в провинциальных городах вроде Орджоникидзе. Вряд ли меня кто-то поймет, но я очень люблю бывать в таких вот местечках с бетонной площадью горсовета и обкаканным голубями Владимиром Илличом, и где травка бьется между криво положеннх плит, где в промтоварах пахнет мылом и далекими 80-ми, а пол покрашен мастикой и продаются цинковые ведра.
( двигаемся дальше ) | | comments: 11 comments or Leave a comment |
| | БКП это Большое Крымское Путешествие. Готовились мы к нему долго и тщательно, вместе с Сашей где-то с год, а я сама, наверное, всю жизнь. Ехать мы решили не по Одесской трассе, как все - а глянуть на индустриальные чудовища и марсианские пейзажи Днепропетровской области, уж больно любим мы всякие такие непопулярные у туристов штуки. ( ну, поехали, значит ) | | comments: 15 comments or Leave a comment |
| Ой, как я люблю рецензии!!! (хлопает в ладоши)
Да, вне сомнения, она настоящая воплощенная жара. По сравнению с ней я просто ледяная статуя. Все мои чувства настолько умозрительны, настолько развоплощены и эфирны, что мне делается неловко. Я читаю довольно отвязанный (правда, еще не самый отвязанный из тех, что попадались мне на глаза) текст сверстницы — и неловко мне. А сколько, кстати, интересно, ей точно лет? Надо будет посмотреть в Интернете. Мне кажется, она намного младше меня. Эта Адора такая лихая, оторва, молоденькая стервочка, это про таких, как она, я размышляла вот буквально на днях, о них, о тех женщинах, которые приходят в четырнадцать лет — и сразу, насовсем. Тогда как есть другие, кто работает над собой всю жизнь и не достигает и сотой доли того наглого блеска, которым сияют эти малолетние совратительницы.
Как я вас провела!? Сколько я уже начиталась! ![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif) vasssilina ведь мы с вами оказывается так породнились, прямо переступили какую-то интимную грань... как здорово, что у вас есть ЖЖ, и что мы можем читать друг друга во внеимрайской плоскости.
Ведь я на самом деле скормный мэнеджер, и проблемы целлюлита меня волнуют, и из чтива я предпочитаю статьи о воспитании детей и партнерских родах... и проблема абортов в Китае беспокоит очень.
Роман писала на одном дыхании, в Таллинне, мучимая межпозвоночными грыжами - да еще с полуторогодовалым сыном, не дающим жизни никакой, и море было там холодное, не имрайское.
И вот снова, так хочется что-то откоментировать, а не могу - складываю блаженно руки и смотрю как посторонний зритель. Или зритель не бывает посторонним. Не важно. Вот точно как в Липках, на семинаре - самая жаркая дисуссия была, а я так ничего и не ответила. Будто не я написала. О, точно, пусть думают что это дневник, ага, но не мой. Писал Альхен. Вот.
Да и Набоков же не был педофилом на самом деле, в конце-концов.
Василина, я робею перед вами, потому что...ну потому что... но мне бы очень хотелось пообщаться с Вами, хотя бы виртуально. | | comments: 16 comments or Leave a comment |
| Я честно не хотела писать всякие гадости. Но получается так как всегда.
В самом конце парка возле метро «Лесная» довольно гадкое место – между сосенками все вытоптано, заплевано и замусорено. И однажды там сидела на земле женщина с разбитым лицом, а какой-то мужик пытался снять с нее куртку. Оба были пьяны и немногословны. А женщине той было ведь совсем немного лет – несмотря на грязь, синяки и общую опухлость лицо выглядело 25-летним, и волосы еще не крашеные, и щека, которая целая, по которой ползла слезинка, все-таки светилась парадоксальным румянцем. Мимо по дорожке шли люди на остановку и старались не обращать внимание.
Потом женщина стояла в телефонной будке, уже без куртки, не звонила – просто стояла. Что с ней случилось потом я не знаю, и зачем о ней думаю – тоже не знаю. Я пришла домой и сделала салат из свежей редисочки, а потом поехала на работу, а вот о женщине той думаю до сих пор.
Она ведь была когда-то маленькой розовощекой девочкой, нежной-нежной, с мягким пузом, и была ведь наверное у нее мама… а может, и не было, но это ведь ничего не меняет. Она сидела там на заплеванной земле, словно мозаикой выложенной пивными крышечками – пьяная, наверное совсем больная, какая-то оплывшая, а ведь в особенном преломлении лучей времени она была (и ведь была же! Была!) крохотной девчоночкой с белобрысыми волосенками, наивно и восторженно улыбающаяся всеми своими четырьмя зубами. И ведь если бы могли ее увидеть такой все мимо проходившие – нашлись бы за первые пять минут не меньше десятка добрых людей, присевших на корточки возле этой девчушки, пригревшие бы и пожалевшие, накормившие и давшие совет. И как чудовищно время и сама жизнь, безвозвратно заколдовавшие это мягкопузое существо в дебелую пьяную бабу, которой никто из нас уже не нужен!
А что случилось с мальчиком, с одним таким маленьким, вздрагивающим во сне, нежным-нежным мальчиком, на которого пару недель назад впялился объектив видеокамеры мобильной бригады «Магнолии ТВ» - нечесаного и бородатого, лежащего на обочине в одном ботинке. В чем смысл этого конкретного существования, между двумя вздохами – первым, когда пальчики на его ногах были как десять жемчужинок и последним, когда паутиной пошло лобовое стекло, скрежетал металл и гарью пах асфальт – но в голове все равно было как-то сыро и сумрачно. Что с нами делает жизнь? Почему дети вырастают и убивают новых детей? А ведь те новые дети ничем по сути не отличаются от старых детей – а ведь всего 60 лет назад были еще концлагеря где этих вот новорожденных, с пушком на плечиках… А те, а свою очередь тоже были когда-то детьми.
Я включаю пятую передачу и откидываюсь на спинку кресла, выставив локоть в окно и придерживая руль тремя пальцами. Город живет ожиданием лета, вечереет, и в окнах высоток отражается по кусочку рыжего неба, в горле першит от пыли и жаркого ветра, волосы приятно трепещут, я щурюсь и кажется улыбаюсь. В зеркале отражается зацветший куст сирени, молодой папаша с коляской, толпа на остановке. Все как обычно. Я дышу полной грудью. Впереди лето. | | comments: 29 comments or Leave a comment |
| Ишь, как лихо тут про меня написали, однако:
Рассказ "Дед" это настоящий гимн индуктивному методу в литературе. Начав с глобального обобщения, автор всё больше и больше подкручивает линзы, наводя резкость, пока в фокусе не окажется отдельная человеческая судьба. Одновременно, томительно медленное в начале рассказа, действие становится всё стремительнее, каждым абзацем отмахивая дни и недели.
А из человека действительно выходит никудышный "тамагочи" - от него ждут чего то большего, чем собачья преданность или кошачья ласка.
Редактор отдела проза,
Дмитрий Висков
Читать рассказ ДЕД, написанный мною летом 2001 года | | comments: 5 comments or Leave a comment |
| Навеяно этим: http://www.livejournal.com/users/vlasta7/19202.html?nc=17&style=mine
Мне всю жизнь было кого-нибудь жалко. Мне было жалко своего плюшевого львушу, потому что у него была грустная морда. Мне было жалко деда, играющего на аккордеоне у входа в метро. В 5 лет я четко решила для себя, что все деньги, какие я буду зарабатывать во взрослой жизни я отдам нищим. Еще мне было жалко папу, потому что он много работал и у него борода, как у Иисуса, которого мне тоже было очень жалко, особенно на «Пьете» Микеланджело, мне было жалко дедушку, потому что он старенький и когда-нибудь умрет.
Когда я стала взрослой, то жизнь преподнесла несколько хороших уроков, изрядно побив меня мордой об стол и сделав более скептической и местами даже черствой. По крайней мере я почти не жалела молодых людей, возникающих в моей жизни и всех как один нуждающихся в заботе, ласке и понимании.
Но когда я неожиданно родила ребенка, то в сознании образовалась новая ниша – нежная, совершенно нетронутая прошлыми жизненными уроками, ведь я научилась любить детей. И я полюбила их всех сразу – особенно нерожденных еще – всех бластул, грастул и морул, всех скрюченных, размером с ладошку и с грецкий орех, сосущих палец и с пульсирущей жилкой в прозрачной пуповине, их, опознанных и неопознанных, любимых и ежеминутно гибнущих от кюреток, щипцов, ваккумных экстракторов, соляных растворов и… тут я захлебываясь, могу передать полный перечень того, что умерщвляет больше половины крошечных новых людей, балерин, врачей и журналистов, я могу брызжа слюной тыкать пальцем в ссылки с картинками, где лежат они, эти растерзанные лягушата, несостоявшиеся чьи-то вторые половинки, не дожившие какие-то 20 лет чтобы их кто-то полюбил сильнее жизни.
Мне было больно.. ох.. как мне было больно! Я просиживала часами перед монитором, и кормя грудью своего чудом родившегося сына вступала в отчаянные баталии со всякими виртуальными «падлами» «местными» «сомневающимися» «котиками» и прочим далеким…. ох, каким далеким сбродом, отстаивающим свое мнение. Чего я явно не понимала тогда – одержимая праведным гневом, негодующая, раненая в душу – так этого того, что на них, на этих неведомых мне людей я трачу уйму времени, того самого, что недополучает мой сын. Он родился, мы смогли, вот он тут занимается кейсом с компактами, лишь бы не мешал – ведь я отстаиваю идею вселенской справедливости!
Хотя единственная запятая, поставленная мною наперекор всем миллионам абортных сметрей – вобрала в себя столько, сколько не хватит рук, килобайт и здоровья написать и сверстать – запятая, поставленная в моем теле наперекор всем смертям, как ответ той рвущей на части боли, какую я с мазохистским постоянством наносила себе, читая все новые подробности детских смертей.
Я родила еще одного ребенка. Нового человека. Девочку. Ничего больше, масштабнее, грандиознее никто на свете сделать не может.
Сейчас мне дико жалко всех больных, обездоленных, без... я не могу писать, потому что больно, потому что они есть, эти любимые, эти безнадежно больные дети, эти родившиеся, но страшно не любимые… облитые кипятком и запертые в шкафу… а вы знаете, что в Китае новорожденных девочек часто бросают в… нет, нет!!! Ведь всем не поможешь… всех не спасешь! Поможешь раз. И я помогу. И я помогу даже два раза. И буду кричать, чтобы все помогали. Но… но.. сейчас я отворачиваюсь и утыкаюсь носом в два мягких теплых пуза, таких родных, таких глупых и бестолковых, таких бесконечно зависимых от меня, от каждого слова, каждого примера, каждой увиденной жизненной картинки.
кросспощено в ![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/community.gif) likar | | comments: 1 comment or Leave a comment |
| |
